Ну а теперь к матушке-России. Тут все еще сложнее. Во-первых, всегда есть соблазн поддаться предвзятости. Во-вторых, надо понимать, что последние «нео-либеральные» 20 лет с катастрофическими 90-ми во многом повлияли на национальный характер, или, по крайне мере, выставили напоказ самые низменные качества человеческой природы. Посему то, что будет здесь сказано, нужно рассматривать не только через призму последних лет, а в большем историческом масштабе.
Чтобы хоть как-то решить вопрос с предвзятостью, надо признаться, что исторически Россия то же принесла окружающим не мало бед. Но, по сравнению с судьбой самой России, эти беды окружающих в совокупности. Где-то в чем-то можно, например, понять и поляков и чехов (даже учитывая тот урон или вину, которые и поляки и чехи имеют перед Россией). Но международные отношения оперируют вполне определенными законами, где категории, присущие человеческим межличностным отношениям не могут применяться. Все практики скажут, что в отношениях между странами господствует реализм, прагматизм и наицональные интересы (не важно, как это называть Realpolitik, классический реализм по Моргентау или Хаусхоферу, нео-реализм по Уолтсу или по Миршхаймеру), и «диалектика жизни» такова, - не хочу никого обидеть, - но «великие державы всегда ведут себя как бандиты, а маленькие - как проститутки». Здесь речь идет не о народах, а об их политических элитах. Например, болгарский народ на межсубъектном уровне всегда очень тепло относился к русским, при этом политическая элита страны, несмотря на помощь России в обретении независимости, постоянно делала прагматический выбор в пользу коалиций противником России.
Как уже говорилось выше, основным звеном мифа №1 является концепция справедливости. Россия, как исторически значимая держава, то же демонстрировала «бандитское поведение», но в большинстве случаев, этот бандит больше напоминает Робин Гуда, который пытался осчастливить всех вокруг помимо их воли. Возможно, в этом была и ошибка, и некая историческая миссия страны. Российский «колониализм» и мессианизм выглядит прямой противоположностью меркантильному и прагматичному колониализму и мессианизму Запада, который, надо отдать должно, научился его завертывать в гораздо более яркую и привлекательную упаковку (опять же отсылка к «биополитике» как западной парадигме отношений между сувереном и субъектом- см. М.Фуко).
Говоря о «российском колониализме», термине получившем большее распространение именно в последние годы борьбы Запада против потенциального проекта СССР 2.0, хотел бы сказать, что Россия – это «Метрополия наоборот» в отличие от остальных образцов (англо-саксонских в первую очередь, французских, немецких, японских, испанских, португальских, бельгийских, итальянских). Выше уже приводился основной аргумент интеграций представителей псевдо-колоний в элиту метрополии- и Империи и СССР, а также распределение ресурсов в СССР. Самое удивительное то, что мифы о колониальной политике Москвы, созданные не без участия большевиков с их национальной политикой (например, украинизацией и деруссификацией) сегодня поддерживаются как раз теми, кто им обязан собственной государственностью и декларативно является их противником. Екатерина распространила русское крепостное право на территорию Украины, но и в этом была логика справедливости- ведь нужно не только учитывать наше сегодняшнее понимание, но и понимание субъектов, живших «там» и «тогда»: если принять суверенную позицию, что украинцы- часть общерусского этноса, то тогда почему одна часть должна иметь более привилегированное положение по сравнению с другими, тем более, что в массе своей украинцы были аграрным населением? А то, что украинцы традиционно считались суверенной властью частью русского народа не вызывает сомнений- например, на сколько я знаю, браки между великороссами и малороссами не регистрировались как смешанные.
Российский мессианизм, если преследовал некие прагматические геополитические цели, как-то выход к Проливам, но они, похоже, не были ведущими. Панславизм 19-го века и создание бесклассового коммунистического общества всеобщего равенства несли совсем иную нормативность, чем создание «рая на земле» для одной нации или защиты прав капитала.
Из сферы истории международной политики можно привести массу других примеров, когда Россия действовала прямо в ущерб собственным интересам («незаинтересованное действие» см. выше). Самсоновский бросок в Восточной Пруссии, после чего Фош сказал, что Франция обязана своим спасением России- сейчас не очень часто вспоминается французами. Поговорка того времени в стиле Ларошфуко, что «союзники готовы воевать до последней капли крови …русского солдата» тоже о много говорит, но не очень часто встречается в западном дискурсе о России. Ситуация повторилась и во Вторую мировую, когда СССР фактически в одиночку воевал и латал жизнями пехоты дыры в Западном фронте по просьбе их командования, хотя надо еще разобраться насколько фронтальные атаки «в лоб», практиковавшиеся советским командованием, были обусловлены политическими решениями, а не инициативой командующих фронтами. В любом случае ведущую роль СССР в победе отрицать также глупо, как «Холокост», но при этом, судя по опросам в США, Великобритании, Франции и Германии, большинство опрошенных (от 30 до 60%) считают, что ведущуб роль сыграли США (Polling Nations Database).
В 18-ом и особенно в 19-ом веках Россия действовала как сила, поддерживающая «статус кво» в Европе. Опять же зачастую участвуя в ненужных войнах, императорская власть поддерживала «старые режимы» исходя из устаревшей концепции рыцарского долга помощи другим царствующим домам. Пример, поддержки и союзничества с Австрией, чьи императоры были единственными наравне с российскими «помазанниками Божьими», неплохо демонстрирует это утверждение, особенно в той части, что Австрия всегда предавала союзника, несмотря на оказанные услуги.
На межсубъектном уровне, ситуация еще более контрастирует с Западным пониманием «справедливости». Несмотря на латентный шовинизм, который правда сейчас на подъеме, под Россией все же более подразумевалась – население, говорящее на русском, считающее русскую культуру родной и искренне желающее процветание и добра Отечеству, независимо от генетической принадлежности, осуществляя это, правда, не всегда удачными методами. Русское дворянство было на 30% славянским, на 30% тюркским, и на 30% западноевропейским («Власть факта» ТК Культура 2011). В русских дореволюционных паспортах не было графы «национальность»,- ее роль выполняла графа «вероисповедание». Как уже говорилось выше, термин «национализм» был приравнен к шовинизму, а не патриотизму, в отличие от Запада.
На обывательском уровне русские не упускали шанса ассоциировать себя с варварской Азией в качестве открытого признания собственных недостатком и черт, отличных от европейских (Блок, Хонер 1990, Смит 1999). Идентичность ситуативна и множественна (Брубейкер 2004), но в русском дискурсе ассоциация себя с Азией имела исключительно негативную коннотацию, подчеркивания, своего варварства по сравнению с цивилизованной европейскостью, что делалось не без гордости, в том числе для подчеркивания своей особенности. Феномен создания негативной «паблисити» для себя- чисто русское явление, абсолютно непонятное Западному менталитету, так как bad publicity означает потерю денег. Таким образом, появляется еще одна бинарная пара, имеющая прямое отношение к концепции справедливости: «искренность» vs. «расчетливость».
Критерий успешности также весьма показателен. В российской системе ценностей основную роль традиционно занимает на успешность в реальном мире и метафизическая справедливость, где достойно проиграть- более ценно, чем недостойно выиграть. Возможно, в этом кроится и необъяснимая любовь и почитание таких фигур Иван Грозный, Петр Великий и Сталин, чей репрессивный аппарат «распределял риски равномерно» - ведь можно было попасть на плаху независимо от социального статуса- страх распространялся на всех, включая близких самого тирана. Умение продать себя, свои идеи- исключительно важный аспект успешности для западного менталитета, в то в время как традиционной ценностью русского менталитета являлось «нестяжательство»: например, мы можем точно восстановить биографию раннесредневековых деятелей Запада, но ничего не можем сказать об авторе «Слова о Полку Игореве», и так примеры достаточно типичны.
Кроме того, возможно читатель согласиться с субъективным и недоказуемым утверждением, что, несмотря на присутствие дискурсивного шовинизма, скорее принимающего форму неполиткорректных шуток, стоит русским выпить по стакану водки с негром и арабом или азиатом, то все расы начинают восприниматься как «братья навек» (ср. про объединение русских с другими расами для противодействия технократической и милитаристской германо-романскому Западу у кн. Трубецкого 1920).
Уже в древнем Скандинавском эпосе есть прямое разделение людей по расовому признаку и наличию у них определенных качеств и социальных ролей в зависимости от него, в славянской культуре нет ничего подобно. Здесь можно привести точку зрения евразийцев о миролюбивой аграрно-ремесленнической культуре «Континента» и агрессивной пиратско-потребительской культуре «Моря» (кн. Трубецкой 1920). В любом случае, со славянами и их пониманием справедливости трудно ассоциировать, например, систему частного владения церквями, при которой ритуальные услуги предоставлялись по факту оплаты ("Путешествия викингов: "Властители морей," ТВ канал 365, 2011).
Возможно, это объясняет, почему традиционно и на уровне международных отношений, и на межсубъектном уровне, Россия и русские находились гораздо чаще в роли обороняющихся «охраненителей status quo”, нежели атакующих сил технического и социального прогресса. Если пройтись по основным историческим конфликтам между Россией и Западом становится очевидно, что технологически отсталая страна вынуждена была компенсировать его храбростью и крупными людскими потерями. Там, где для Запада вопрос стоял о вероятной потере процента от прибыли, для России вопрос стоял о выживании.
Здесь евразийская теория перекликаются с предположением Ч. Тилли (1990) о роли войны и военных технологий в формировании национальных государств Вестфальского типа как доминирующей системы государственности. Именно германский субстрат стал основой формирования фундамента всех основных сегодняшних европейских государств, и можно предположить, что агрессивная милитаристская цивилизация «Моря» в итоге создала национальные государства, которые были в состоянии вести все более дорогостоящие войны.
Хотелось бы повторить, что при подобном историко-антропологическом сравнении, речь идет не об эффективности и неэффективности, смелости или трусости, прогрессе или регрессе, или иных критериях, а о концепции «справедливости», занимаемой центральное место в Мифе №1. Однако бинарные пары, определяющие «справедливость» и «несправедливость», существует бесконечное множество.
В заключении, хотелось бы предложить читателю самостоятельно определить, какой стороне относятся составляющие каждой пары и, отталкиваясь от нормативных ценностей, сопоставить их с основной парой «справедливость- несправедливость»: щедрость-жадность, агрессия-миролюбивость, трудолюбие-лень, скромность- самоглорификация, целеустремленность-пассивность, разгильдяйство- меркантилизм, техногенность- традиционализм, идеализм- прагматизм и т.п.
После этого Вы сможете либо подтвердить, либо опровергнуть Миф №1.
